Позицию Русской православной церкви нельзя корректно свести к формуле «развод запрещён».

РПЦ считает пожизненный брак христианской нормой и рассматривает развод как трагедию и крайнюю меру. Однако церковные документы прямо признают ситуации, в которых прекращение брака допустимо. Среди них – супружеская измена, фактическое оставление семьи, хронический алкоголизм или наркомания при отказе лечиться, угроза жизни или здоровью супруга и детей, некоторые тяжёлые заболевания и другие обстоятельства.

Более того, Священный Синод РПЦ ещё в 1998 году осудил практику духовников, которые запрещали людям разводиться даже тогда, когда семейная жизнь становилась невозможной.

Поэтому православная позиция точнее выглядит так: не разводиться при первом серьёзном кризисе и попытаться спасти брак – но не считать сохранение брака любой ценой безусловной религиозной обязанностью.

Почему Церковь вообще выступает против разводов

Отправная точка церковного учения – представление о браке не просто как о договоре двух людей, а как о пожизненном союзе.

«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» прямо говорят, что Церковь «настаивает на пожизненной верности супругов и нерасторжимости православного брака». Основанием служат евангельские слова: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

Развод поэтому оценивается не как нейтральная бытовая процедура, а как свидетельство того, что первоначальный замысел брака не осуществился. Особое значение придаётся последствиям для детей.

Патриарх Кирилл неоднократно подчёркивал, что семейная любовь предполагает способность принимать трудности другого человека:

«Не может быть любви без жертвенности, любви без радостного служения другому».

При этом Патриарх называет разводы трагедией, особенно когда распадаются первые браки молодых людей.

То есть такие аргументы, как «мне стало скучно», «чувства уже не те», «встретил человека интереснее», с церковной точки зрения сами по себе не оправдывают разрушение семьи. От супругов ожидается работа над отношениями, способность прощать, обращаться за помощью и преодолевать кризисы.

Но именно здесь проходит существенная граница: терпение трудностей брака и терпение разрушительного или опасного обращения – не одно и то же.

Развод всё-таки допускается

Наиболее важный современный нормативный документ – принятый Архиерейским Собором в 2017 году документ «О канонических аспектах церковного брака».

Примечательно уже его название соответствующего раздела. Речь идёт не о каком-либо обряде «развенчания», а о «признании церковного брака утратившим каноническую силу».

Документ предусматривает целый ряд обстоятельств, позволяющих поставить такой вопрос:

• отпадение одного из супругов от православной веры;
• супружеская измена;
• заключение одним супругом нового гражданского брака;
• намеренное оставление семьи;
• заболевание, при котором совместная жизнь способна нанести непоправимый вред супругу или детям;
• документально подтверждённый хронический алкоголизм или наркомания при отказе человека лечиться и менять образ жизни;
• длительное безвестное отсутствие;
• аборт вопреки воле мужа либо принуждение мужем жены к аборту;
• надлежащим образом удостоверенное посягательство на жизнь или здоровье супруга или детей;
• тяжёлая неизлечимая психическая болезнь, исключающая возможность продолжения семейной жизни;
• а также некоторые иные специально установленные канонические обстоятельства.

Это означает, что современная официальная позиция РПЦ принципиально отличается от представления: «раз венчались – обязаны жить вместе до смерти, что бы ни происходило».

Церковь считает брак предназначенным быть пожизненным, но признаёт, что поступки или состояние одного из супругов способны фактически уничтожить сам брачный союз.

Онлайн-помощь в бракоразводном процессе от специалистов.
Подробнее на сайте razvodex.ru

А если конкретного основания нет, но жить вместе уже невозможно?

Это наиболее интересный и менее однозначный случай.

«Основы социальной концепции» содержат более широкую формулировку, чем перечень 2017 года. В них сказано: когда распад брака уже является свершившимся фактом, особенно при раздельном проживании, и восстановление семьи не считается возможным, церковный развод также может быть допущен «по пастырскому снисхождению».

Ещё показательнее постановление Священного Синода от 28 декабря 1998 года. Синод критиковал духовников, которые:

«запрещают супружеским парам развод… когда… семейная жизнь становится для супругов невозможной».

Это чрезвычайно важная оговорка для понимания реальной позиции РПЦ.

Церковь не хочет превращать субъективное «мне с ним тяжело» в достаточную причину для развода. Но столь же неверно утверждать, будто православному человеку предписано оставаться в фактически погибшем браке независимо от обстоятельств.

Решение предполагается принимать индивидуально, с выяснением конкретной ситуации.

Что если «невыносимо» означает насилие

Здесь позиция значительно яснее.

Документ 2017 года прямо называет основанием для признания брака утратившим каноническую силу надлежащим образом удостоверенное посягательство на жизнь или здоровье супруга либо детей. В качестве отдельного основания предусмотрено и заболевание, при котором дальнейшее совместное проживание может причинить супругу или детям непоправимый вред.

Бывший председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Иларион также говорил о физическом насилии вполне определённо:

«За физическое насилие должно быть соответствующее наказание, должна быть ответственность».

В другом выступлении он подчёркивал, что нельзя запрещать людям защищать тех, кто подвергается домашнему насилию.

Поэтому требование «возвращайся к избивающему супругу, иначе согрешишь разводом» нельзя считать адекватным изложением официальной позиции РПЦ.

Из церковных норм следует обратное: угроза жизни и здоровью является обстоятельством такой серьёзности, что способна стать основанием для прекращения церковного брака.

Практически это означает, что при реальной угрозе безопасности вопрос примирения не должен решаться ценой пребывания жертвы и детей в опасной обстановке. Временное или постоянное раздельное проживание в такой ситуации нельзя автоматически приравнивать к легкомысленному разрушению семьи.

При непосредственной угрозе жизни или здоровью первоочередны физическая безопасность, обращение к правоохранительным органам, медицинская фиксация травм и получение помощи. Это имеет и церковно-практическое значение: документ 2017 года специально говорит о «надлежащим образом удостоверенном» посягательстве.

Что если физического насилия нет, но отношения разрушительны

Сложнее случаи постоянных унижений, психологического давления, патологической ревности, контроля, финансового принуждения, многолетней агрессии или полного разрушения доверия.

В перечне 2017 года словосочетания «психологическое насилие» как самостоятельного основания нет. Поэтому автоматически утверждать, что любое субъективно переживаемое токсичное поведение даёт формальное право на церковный развод, было бы неточно.

Но неверен и противоположный вывод.

Во-первых, последствия такого поведения могут подпадать под более конкретные основания – угрозу здоровью, зависимости, фактическое оставление семьи и т. д.

Во-вторых, остаётся принцип из «Основ социальной концепции» о фактически состоявшемся и необратимом распаде брака.

В-третьих, Синод прямо предостерегает духовенство от безусловного запрета развода, когда семейная жизнь стала невозможной.

Поэтому в ситуации «я больше физически и психически не могу жить с этим человеком» церковный подход предполагает не механическую команду «терпи», а разбор обстоятельств: что именно происходит, существует ли опасность, пытались ли супруги исправить отношения, хочет ли второй супруг что-либо менять и существует ли вообще реальная семья, которую возможно восстановить.

Алкоголизм и наркомания

Здесь церковный документ делает ещё одно существенное различие.

Сам факт зависимости не обязательно означает немедленное прекращение брака. Основанием называется медицински подтверждённый хронический алкоголизм или наркомания при отказе супруга от лечения и исправления образа жизни.

Логика очевидна: болезнь сама по себе не делает человека недостойным семьи, и Церковь предполагает возможность лечения и поддержки.

Но если зависимый человек отказывается от лечения и годами разрушает жизнь семьи, православная этика не требует от второго супруга бесконечно делать вид, что нормальный брачный союз продолжает существовать.

Нужно ли обязательно прощать и сохранять семью после измены?

Христианство действительно требует прощения. Однако прощение и обязательное восстановление супружеских отношений – разные вещи.

Прелюбодеяние является прямо названным основанием для прекращения брака как в евангельском учении, так и в документах РПЦ.

Супруг может простить изменившего человека и попытаться сохранить семью – Церковь такой путь будет поддерживать. Но из требования простить не следует безусловная обязанность возобновить супружескую жизнь.

Можно ли вступить в новый брак?

Да. Представление, будто после развода православный человек обречён навсегда оставаться один, также не соответствует современным правилам РПЦ.

После признания церковного брака утратившим каноническую силу невиновной стороне может быть разрешено второе венчание. Виновной стороне такая возможность также существует, но после покаяния и, когда это предусмотрено, исполнения епитимии. Третий брак рассматривается как исключительный случай.

Таким образом, второй брак для РПЦ не является идеалом, равнозначным первому, но и не считается абсолютно запрещённым.

Существует ли «развенчание»?

В бытовой речи это слово употребляется постоянно, однако оно не совсем точно.

Руководитель комиссии Санкт-Петербургской епархии по вопросам семьи протоиерей Александр Дягилев объяснял:

«Церковь не “разводит” людей, а констатирует факт, что брака больше нет».

Он подчёркивал, что отдельного «чина развенчания» не существует.

То есть венчание не совершается задом наперёд и церковный обряд не «отменяется». Епархиальная власть рассматривает обстоятельства и может признать, что существовавший церковный брачный союз фактически разрушен и утратил каноническую силу.

Как это происходит практически

Гражданский развод и церковное решение – разные процедуры.

Сам по себе штамп о разводе автоматически не «отменяет венчание». С другой стороны, Церковь не препятствует государственному расторжению брака до рассмотрения церковного вопроса.

Документ 2017 года устанавливает, что сторона может обратиться в епархию с просьбой о признании брака утратившим каноническую силу. Дело рассматривается епархиальной властью, специальной комиссией или церковным судом. При необходимости могут быть заслушаны обе стороны и исследованы обстоятельства распада семьи.

Решение принимается по месту фактического проживания. Если бывшие супруги находятся в разных епархиях, дело обычно рассматривается там, где живёт инициирующий процедуру супруг.

Конкретный перечень требуемых документов может различаться по епархиям, поэтому его лучше уточнять непосредственно в епархиальном управлении.

Может ли священник приказать человеку не разводиться?

Священник вправе убеждать супругов не принимать поспешного решения, пытаться примирить их, предложить духовную или психологическую помощь.

Но церковные документы одновременно устанавливают предел такой власти.

Постановление Синода 1998 года запрещает духовникам принуждать людей, вопреки их воле, как к разводу, так и к отказу от развода, кроме вопросов непосредственных канонических препятствий.

Поэтому фраза конкретного священника «я тебе не благословляю уходить, значит ты обязан жить с этим человеком» ещё не равна позиции всей Русской православной церкви.

В сложном или опасном случае человек вправе обратиться к другому опытному священнику, благочинному либо непосредственно в епархию.

Что делать человеку, которому жить с супругом стало невыносимо

Церковный подход разумно понимать как последовательность вопросов.

Если речь идёт о кризисе, накопившихся обидах, исчезновении романтических чувств или бытовых конфликтах, позиция РПЦ однозначно ориентирована на попытку сохранить брак: разговор, изменение собственного поведения, участие обоих супругов в решении проблемы, помощь священника и, при необходимости, семейного психолога.

Если речь идёт о насилии, реальной угрозе жизни или здоровью, тяжёлой зависимости с отказом лечиться либо аналогичной разрушительной ситуации, вопрос стоит уже не только о «трудностях брака». Официальные документы самой РПЦ признают такие обстоятельства возможными основаниями для прекращения церковного брака.

Если формального экстремального обстоятельства нет, но многолетняя совместная жизнь фактически разрушена и восстановление семьи невозможно, «Основы социальной концепции» оставляют пространство для пастырского снисхождения и признания состоявшегося распада брака.

Поэтому главный критерий – не просто наличие неприятных чувств, но и не способность человека бесконечно терпеть. Вопрос состоит в том, существует ли ещё брачный союз как взаимное отношение любви, ответственности, верности и заботы и есть ли реальная возможность его восстановить.

Итог

Отношение РПЦ к разводу построено на напряжении между двумя принципами.

Первый – высокий идеал: брак предназначен быть единственным и пожизненным; супруги не должны разрушать его из-за эгоизма, нового увлечения или нежелания проходить через неизбежные кризисы.

Второй – пастырское снисхождение к реальности человеческой жизни: иногда сам брачный союз оказывается разрушен настолько, что требовать его формального сохранения бессмысленно или даже опасно.

Поэтому православную позицию лучше формулировать не как «разводиться нельзя», а так:

«Христианин обязан всерьёз сделать всё разумно возможное для сохранения брака. Но Церковь признаёт, что бывают обстоятельства, когда брак фактически погиб, его продолжение невозможно или опасно, и тогда развод может быть допустимой крайней мерой».

Это особенно важно в отношении домашнего насилия. Из действующих церковных норм не следует религиозной обязанности подвергать себя или детей угрозе ради формального сохранения совместного проживания.

Дата публикации: 31/08/2023